Зона 51 - Патрик О`Лири

пока клоуны-ученые осматривают наши отверстия. Берут образцы крови. Делают рентген. Проверяют зрение. Фотографируют. (Привет, Вспышник! Теплый голос в темном туннеле – это дар, который не забывается.)

После обработки нас отправляют в Спальную. Клоуны называют ее «Складом». Это огромный зал, где раньше хранили прототипы воздушных аппаратов. Там кошки собираются группками у телевизоров. Их мы зовем Холодными Кострами или Ящиками Историй. Они никогда не выключаются.

Святой отец говорит, мы должны быть благодарны. Первое время было только радио. «Деревянный ящик со старыми песнями». Кое-кто помнит. Кое-кто рассказывает о нежности «Мотауна». Благодаря ему они верили, что в мире еще есть что-то хорошее. И не безумное.

Иногда клоуны называют кошек «грибами». Думают, это смешно. Шум от телевизоров постоянный, на каждом работает свой канал. Однажды мы попросили ручку громкости, но нам отказали.

Посреди круглой комнаты спит, свернувшись большим белым клубком, Сестра Хвост. Кошки держатся от нее подальше. Иногда, если входят новые кошки, она поднимает голову. Открываются ворота, кошки входят, ворота закрываются. Сначала они ютятся по периметру. Но мало-помалу, один за другим, подбираются к полукругам у телевизоров.

«Язык» – это дверь, где у нас пытаются украсть слова. Если сможешь сопротивляться, устоять, ты герой. Большинство не может. Как устоять перед «Мотауном»? Когда кошки возвращаются из «Языка» и входят в полукруг, они называют цифру, отвечающую на единственный вопрос: сколько слов сегодня? «Одно» или «Два». Тем, кто говорит «ноль», разрешают сесть ближе к ящику историй.

За дверью «Памяти» играют с кошачьими хвостами. Самые старшие еще помнят времена, когда многие кошки возвращались без хвостов. Конечно, большинство скоро умерли. Мы знаем, сколько кошка провела за дверью «Памяти», по числу синяков на хвосте.

«Стелс» – дверь только для предателей. Там они учат забывать. Это самые жирные и самые грустные кошки. Кошек из «Стелса» не пускают к ящикам историй. Но раз в год они к нам присоединяются, когда мы смотрим «Величайшее шоу на Земле».

«Инженеры» – верхний этаж, где берут украденное у нас и строят своих стальных птиц. Там кошек не бывает.

«Физика/Старая» и «Физика/Новая» – это где рисуют на досках и пытаются разрушить мир. И говорят на новых языках. Их никто не понимает.

«Уборщик» – священная дверь к Выходу. Раз в год Сестра Хвост возглавляет процессию кошек со «Склада». Ведет нас к Святому Отцу. Он проводит песнопения и священные объятия. Каждый год дюжины и дюжины возвращаются домой. Никто не знает точно, сколько. Это День Рождения Кошек. Когда мы едины.

За нас говорит Святой Отец. Он наш дрессировщик. Его слова хлещут, как кнут, и учат нас быть хорошими кошками. Он говорит, как прыгать через кольца. Как не сходить с линии. Как занимать свое место за столом. Как реветь по команде. Как водить хороводы. Все трюки Цирка.

Он самый старший.

Он первый потерял хвост. Но единственный выжил. Никто не знает, почему.

Его хвост выкинули в Выход.

Вернулась Сестра Хвост. Ха-ха.

Сестра Хвост его слушается.

Я и Руди были его любимчиками. Когда никто не видел, мы показали ему, что помним, как исчезать. Он держал нас при себе, и, когда мы предприняли свой первый Великий Побег в Большом Фрисби, мы были командой – втроем. Падать было больно, но не настолько, как бросить нашего старшего. Он был тяжело ранен. И его мозг был не в порядке. Не в порядке до сих пор. После аварии он все твердил: «Я должен дать им надежду. Я должен дать им надежду».

Это было не по плану. По плану было отыскать Привратника и Синего Человека. Замок и ключ.

Мы долго пробыли в Мире. В поисках Привратника и Синего Человека.

Иногда мы скучали по историям Папы. Вот эту он рассказывал часто.

Это не наша земля.

Пока мы не вернемся домой, мы должны быть хорошими кошками.

Мы должны слушаться Хозяев.

Если будем слушаться Хозяев

и не причинять неприятностей, нас будут кормить

и безопасно отправлять в Где Угодно.

Каждый год я выпускаю несколько хороших кошек.

Только хорошие кошки попадают домой. Только хорошие кошки вознаграждаются.

Мы знаем, что в цирке бывает с плохими кошками.

Они отправляются по желобу.

Мать ваша Гаджет, а ваше дитя – Отец.

Я – ваш первый.

Я всегда буду вести вас.

Всегда буду защищать вас.

Я хочу, чтобы вы все были счастливы.

Я хочу, чтобы вы все вернулись домой.

Повторяйте со мной. Только хорошие кошки попадают домой.

Только хорошие кошки попадают домой.

Только хорошие кошки попадают домой.

День «Тринити»

Понедельник, 16 июля, 1945, 5:30

Это Куп рассказывал мне в начале шестидесятых. Мы лежали в спальниках под перевернутыми столами для пикников. Я и Куп – друзья по колледжу в своем первом походе. Никто не помнил, кто обещал принести палатку. И Куп придумал приклеить скотчем черные мешки для мусора поверх рамы из столов и вырыть вокруг ров на случай дождя.

И боже, как полило. Ливень в сосновом бору на побережье Джорджиан-Бей. Скажем просто: слякоть. Какой уж там сон. Грохот молнии был как бомбежка – аж земля сотрясалась. Я был в ужасе. Грозы всегда меня пугают. И наш маленький ров залило за считанные минуты, затопив спальники.

Итак, время историй. Когда мы снова могли слышать друг друга, а дождь унялся до бесконечной мороси, Куп разговорился. Потом я решил, что он пытался меня отвлечь, разыгрывал хорошего солдата со своим ПТСР-нутым сослуживцем в окопах под обстрелом артиллерии. Я ведь уже говорил, что был в ужасе?

– Что такое друг? – спросили однажды ветерана Кореи.

– Легко. Друг – это тот, кто тебя прикроет, пока ты спишь, и даст глотнуть из своей фляги.

Когда ставки высоки, все становится очень просто.

Может, это странная история для того, чтобы успокаивать человека в панике, но она помогла. Куп рассказал о медовом месяце своих родителей под Аламогордо, штат Нью-Мексико.

Это история в стиле «Кончились Номера в Гостинице». Не-непорочное зачатие. Все мотели вдоль шоссе забиты. Или говорят, что забиты. Или их неоновая вывеска «Есть места» внезапно выключается. Города – либо вымершие, либо полны солдат. Куда они ни шли, на них смотрели косо. Даже на заправках. Ощутимое настроение «вам здесь не место». Однажды их остановил коп и заставил торчать двадцать минут на обочине, на самом солнцепеке, только чтобы потом мерзко улыбнуться и сказать, чтобы они наслаждались приездом.